По старому обычаю маори узор из волнообразных линий, меандров и спиралей у мужчин покрывает все лицо, а у женщин лишь губы и подбородок. Этот узор называется “моко” и исполняется не при помощи техники накалывания, а посредством надрезания кожи долотом. Эту технику использовали многие древние племена. В наши дни подобный узор можно увидеть не часто, но все—таки можно увидеть... Например, на АНДРЕЕ.

Когда один белый художник гордо преподнес пожилому маори его очень удачный портрет, тот отодвинул от себя портрет с презрительной улыбкой. Тогда художник поинтересовался, как сам старец представляет себе свой портрет. С чувством достоинства маори нарисовал узор татуировки, покрывающей его лицо, и произнес: “Вот я какой. То, что нарисовал ты, лишено смысла”.

— Андрей, у тебя целых три “знака”, давай по порядку с чего начинал?

— Не могу точно сказать в каком году я “скартировался”, лет восемь или десять назад. Я человек восточный, маньчжурских кровей, об этой технологии знал очень давно. Мне рассказывали, как это делали древние воины. В какой—то момент решился опробовать технологию на ноге.

— Как? Сам на себе?

— Я просто физически не смог бы. Попросил мастера, объяснил, как делать. Но на ноге не очень хорошо получилось. Это связано с системой кровеносных сосудов и мышечной массой. На большой мышечной массе лучше получается, но опять же не всегда. Видимо, как и в тату, существуют некие зоны на теле, где шрамирование получается лучше, а где хуже. Весь процесс формирования шрама длится около двух месяцев.

— А как делаются сами шрамы?

— Я не хочу эту систему раскрывать. Скажу только, что, просто делая надрез скальпелем, хорошего шрама не добьешься. Нужно обязательно часть кожи снимать, причем на определенную глубину...

— У—у—у—у—у…

— Нужно все время следить, чтобы был виден рисунок, потому что кровь очень активно течет. Затем нужно следить, чтобы рисунок явно, четко и объемно формировался. Для этого надо выбирать точный момент и в течение месяца—двух периодически срывать болячку...

— А—а—а—а—а....

— Только за счет этого шрам и получается. Если дождаться когда травмированная кожа зарастет сама, не факт что останется шрам, точнее он не будет рельефным. Если слишком рано сорвать, то можно изменить рисунок.

— Как узнать, когда пора срывать?

— Путем экспериментов. Все мальчишки в детстве срывали болячки, так что каждый знает, когда примерно можно отрывать, а когда нельзя. Это знание сугубо индивидуальное, поскольку процесс заживления у всех разный.

— Но как же ты уговорил человека, чтобы он тебе ногу резал?

— Мой мастер человек увлекающийся. Он уткнулся в ногу и режет, режет, режет. Ему нравится. Он на меня даже не смотрит, а я весь мокрый от пота пытаюсь сделать вид, что еще терплю... Я думаю, если б его не остановил он мне до костей бы ногу пропелил.
Честно говоря, это удовольствие не для слабонервных. Надо как следует “наанастезироваться” предварительно, потому что больно очень.

— Ага, два месяца запоя и шедевр готов. Ну, у тебя и эксперименты! Так себя калечить...

— Зато ни у кого больше нет ТАКИХ “экспериментов” как у меня!

— Так уж и не у кого? Твой “увлекающийся” мастер, небось, уже кучу народа порезал.

— Нет. У нас с ним соглашение о неразглашении технологии. Я знаю, что у него кто—то просил сделать подобное “украшение”, но он отказал.